Палестина: «море крови и позора»

31 января 1947 года, Палата общин

Сама идея репрессий в отношении гражданского населения и наместнического произвола настолько противоречит нашему взгляду на мир, настолько не вяжется с нашим именем, нашей репутацией и нашими принципами, что, разумеется, о реализации ее на практике не может быть и речи. Поэтому нам будет чрезвычайно трудно вести войну с террористами. Вот почему я бы взял на себя смелость обратиться к палате с призывом приложить все усилия к тому, чтобы не дать втянуть себя в войну с террористами, а если такая война все-таки начнется – сделать все, что только не противоречит здравому смыслу, чтобы положить ей конец.

Совершенно очевидно, что происходящие сейчас в Палестине события будут иметь самые негативные последствия для нас, с какой бы стороны мы их ни рассматривали. Что бы там ни думали сторонники евреев или арабов, все это отрицательно сказывается на нашей репутации по всему миру. Я очень сожалею, что мы ввязались в эту борьбу. Думаю, нам не следовало делать это. И думаю, что этого можно было бы избежать, если бы достопочтенные члены парламента, сидящие напротив, не раздавали направо и налево обещания и если бы те, кто поверил в эти обещания, не были бы обмануты. Я не могу молчать! Никто из моих достопочтенных друзей, сидящих на этой стороне палаты, не разделяет тех взглядов в отношении сионизма, которых я столько лет придерживался. Но были даны такие обещания, которыми не должно связывать себя ни одно правительство, если у него есть чувство ответственности. Чем все это закончилось? Да ничем, кроме вакуума, зияющей пустоты, бездонной пропасти бессмысленного и глупого бездействия.

Я очень хорошо помню, как девять или десять месяцев назад мой достопочтенный друг [господин Оливер Стэнли], сидящий сейчас здесь, рядом со мной, говорил всем нам в ходе наших дискуссий, что мы во что бы то ни стало должны положить конец этому периоду бездействия и нерешительности. С тех пор прошел год, и, разумеется, мы не продвинулись ни на шаг. Мы не продвинулись ни на шаг ни в том, что касается выполнения обещаний, данных нами другим, ни в том, чтобы выработать какое-то гибкое решение, ни в том, чтобы освободить себя от груза ответственности и обязательств – груза, который мы не в состоянии нести, и обязательств, которые, как оказалось, мы не можем или не хотим выполнять.

Мой достопочтенный друг уделил особое внимание одному аспекту, и только ему одному. Речь идет о конфликте с террористами. Но Великобритания готова к конфликту с террористами меньше, чем любая другая страна в мире. Причина – не в слабости или трусости, причина – в сдержанности и добродетельности, в том укладе жизни, который сложился за многие века на этом острове под защитой естественных преград. Но, сударь, раз уж вы ввязываетесь в конфликт, то будьте любезны держать себя таким образом, чтобы ваш оппонент хотя бы понимал, с кем и чем он имеет дело. Я резко осуждаю этот конфликт и чуть позже остановлюсь подробнее на связанных с этим расходах. Я действительно обеими руками против этого конфликта, он кажется мне совершенно неуместным. Но тот, кто не использует открывающиеся перед ним возможности, только усугубляет свое положение. И если вы ввязались в драку, вам уже не обойтись ни без боевого настроя, ни без силы воли.

Это плачевная ситуация. Несмотря на все наши расхождения, все согласятся с тем, что это одна из самых неприятных ситуаций, в которые мы попадали за эти смутные и тревожные годы. Задумайтесь о том, с каким размахом мы тратим в Палестине деньги, добытые тяжким трудом. Все знают, какое трудное у нас финансовое положение и как обременительны наши налоги. А мы тратим кучу денег на эту мороку. Вот уже 18 месяцев, как это ни печально и ни прискорбно, мы растрачиваем свое богатство на эту позорную авантюру. При этом численность нашего контингента в Палестине составляет не менее 100 000 человек – а ведь эти люди вполне могли бы пригодиться и дома, помогая восстанавливать подорванную войной экономику. Чем они там занимаются? Какая польза нам от их пребывания там?

Нам говорят, что, с одной стороны, там есть горстка террористов, а с другой – 100 000 британских солдат… По моему мнению, мы просто обязаны заявить о том, что мы откажемся от своего мандата и передадим его ООН, если рядом с нами, плечом к плечу, не встанут Соединенные Штаты, которые возьмут на себя половину ответственности в рамках согласованной программы действий и разделят с нами груз кровавой резни, позора, проблем, расходов и забот. И хотя шесть месяцев назад я предлагал подождать еще год, теперь я считаю, что прошедшего полугода достаточно. Когда видишь, как рушатся надежды, как разобщенная нация едва справляется с трудностями послевоенного времени, оставившего глубокий след в нашей жизни и в наших душах, невозможно не испытывать растущую тревогу. В этих условиях мы действительно не можем продолжать работу по всем направлениям, взвалив на себя тяжкое бремя забот, которые истощают оставшиеся у Британии силы и далеко выходят за рамки обязательств, взятых нами в области международных отношений. Я искренне надеюсь на то, что, если нам все-таки придется вести эту отвратительную войну, правительство сделает все, чтобы какие-то разбойники и бандиты не смогли сломить волю британского государства. А также что в случае отсутствия помощи со стороны Соединенных Штатов правительство при первой же возможности уведомит всех о снятии с себя ответственности за те обязательства, которые мы не в состоянии выполнить и которые, если мы за них беремся, заставляют нас тонуть в море крови и позора.